- А разве хуже бегать по земле и летать по небу? - возражали Пра-Амебы, не умевшие, естественно, ни бегать, ни летать.

- Одно не исключает другого, - выдвигали третьи свой компромисс. Можно уйти корнями в землю и одновременно бегать и летать, то есть, иначе говоря, устремить кроны в небо.

Эти третьи, впоследствии прозванные Жгутиковыми - за их попытку сплести в один жгут растительный и животный образ жизни, - конечно же, не удержались на своей компромиссной позиции и частично отошли к простейшим животным, а частично переродились в разномастные водоросли и даже грибы.

И все же, несмотря на отдельные компромиссы, борьба продолжалась, и ее тормозило то, что каждый участник борьбы был заключен в отдельную клетку. Чтобы победить, надо объединиться.

Так появились многоклеточные.

Одноклеточный мир по-прежнему утверждал свою одноклеточность, не подозревая, что становится многоклеточным миром. Клетки объединялись сначала сохраняя свою автономию, затем постепенно разрушая ее. Правда, были и такие, которые предпочитали бороться в одиночку, каждый сам за себя, и упорно оставались одноклеточными, но в новых условиях одноклеточность уже не могла обеспечить успеха. И что может сделать какая-нибудь инфузория против большого, слаженного многоклеточного организма? Либо существовать отдельно, либо присоединиться к нему, сохраняя свою обособленность, то есть вести не столько растительный или животный, сколько паразитический образ жизни (ибо обособленное существование одного организма на другом неизбежно приводит к паразитизму).

Многоклеточные животные, многоклеточные растения - вот какого уровня достиг океан, хотя со стороны вроде бы оставался на прежнем уровне. А суша все еще не признавала жизни. Она упорно не признавала жизни, и когда какого-нибудь жителя океана волею судьбы выбрасывало на сушу, он тут же погибал, потому что суша не признавала жизни. И она по-прежнему поднимала со дна острова, превращая, их в мертвые скалы, но и свои земли удержать не могла: они погружались в воду, и тогда на них начиналась жизнь.